Такая упрямая жизнь

В далеком от всех городов вымирающем уральском селе Катарач недавно произошел, как ни странно, демографический "взрыв": население разом увеличилось на 10 человек.

 Это две семьи переехали из Казахстана, и у каждой – по трое детей (младший еще материнскую грудь сосет, зато старший 12-летний Данила уже умеет управлять трактором).

И даже "электропастух"

Не прошло и двух лет, а в стенах давно заброшенной фермы забурлила жизнь. Возникла, как в сказке, отара из 370 овец, 9 бычков, 2 лошади, индюки, гуси и больше сотни кур. Проведено на ферму электричество, пробурены скважины для воды, отремонтирован пол и крыша фермы. Территорию для выгона охраняет так называемый "электропастух". Это растянутые на кольях провода, по которым проходит ток низкого напряжения, и животные, получив однажды легкий (безопасный) удар, приобретают инстинкт – больше к ограде не подходят. На ферме установлено видеонаблюдение. В хозяйстве два трактора, две телеги, бортовая "Газель", токарный станок, недавно был куплен рулонный пресс-подборщик для заготовки сена.

Как могло в столь короткий срок возникнуть все это на руинах? Нечему было бы удивляться, если бы в Катарач заехали богатые предприниматели, наняли бы бригаду, завезли мощную технику… Но тут обычные крестьянские семьи, не нищие, конечно, однако припасенных в Казахстане сбережений им хватило бы только на выживание, окажись они в положении "робинзонов" на покинутом людьми острове, как оказываются многие переселенцы даже в шумном городе.

Но в Свердловской области есть "Уральский дом".

Жили-были…

Село в Северо-Казахстанской области, где родился и вырос Виктор Свиридов, было крепкое, народ работящий, национальностей не различали. Отец Виктора был бригадиром, потом директором совхоза, а на пенсии завел свое фермерское хозяйство. Отец так влюбленно, с азартом работал на земле, что Виктор, хоть и окончил радиотехнический техникум, жизни без земли не мыслил, тоже собирался завести свою ферму.

С распадом Союза резко изменился климат человеческих отношений в республике, невозможно стало с радостью трудиться на земле, когда тебе всячески напоминают, что земля эта не твоя и сам ты здесь чужой. Сильнее всего мучила, конечно, тревога за будущее детей – образование на русском стремительно сокращалось.

Хотел стать фермером в Казахстане, а стал гастарбайтером в России – несколько лет ездил Виктор на заработки в Самару, Сызрань, Омскую область. "Всюду искал тот заветный уголок, который предназначен именно для меня и моей семьи".

Миграционные мосты

Общественную организацию "Уральский дом" создали в г. Заречном Свердловской области два друга-переселенца Леонид Гришин и Рафаэль Серажидинов. Еще 15 лет назад. В ту пору слова "гастарбайтер" в российском обиходе не существовало, и была у друзей одна цель – помогать таким, как они, переселенцам делать первые шаги в новой жизни. Образование у них обоих средне-техническое, у Рафаэля даже обнаружились предпринимательские способности (организовал мастерскую по ремонту мебели), так что, создавая общественную организацию, немного комплексовали: ну какие из нас правозащитники?

Начали с простого: своими руками построили на хоздворе овощехранилище (закупленные подешевле с лета овощи помогли выжить многим семьям), организовали при мастерской общежитие на несколько коек, чтоб хоть в первые дни дать приют бездомному. А когда нашему "Форуму переселенческих организаций" удалось через спонсоров получить для "Уральского дома" мощный трейлер, они сумели так по-хозяйски его использовать, что сами смогли зарабатывать средства на свою общественную деятельность. Жизнь заставляла расширять эту деятельность: на том трейлере совершали "Рейсы мира" в палаточные лагеря Ингушетии и в Чечню, провели акцию "Из рук в руки" (это уже недавно) по сбору в области продовольствия и сами доставили груз в зону вооруженного конфликта в Кыргызстане, провели там, в Кыргызстане, конкурс русского языка, организовали сбор книг и учебников для русских школ в странах Центральной Азии, осуществляют многолетнее шефство над школой, работающей при православном храме в г. Оше. У себя в Свердловской области именно "Уральский дом" с успехом провел первые курсы обучения мигрантов русскому языку (сейчас эти их курсы возобновились). В этом году открыли в Заречном уникальный Центр комплексной поддержки мигрантов с комфортабельным общежитием, скоро откроют свой медпункт.

Но главное из их дел, которое принесло "Уральскому дому" известность не только в России, – это, конечно, "миграционные мосты". Они разработали механизм реализации того самого оргнабора, о котором как о спасении от нелегальной миграции так давно говорят миграционные чиновники. Говорят и говорят, а тут – получилось. Да, в микромасштабе, но ведь по обе стороны "моста" (в странах СНГ и в России) работали общественные организации, не имеющие никакого административного ресурса.

Моделью "мостов" заинтересовались в Санкт-Петербурге, Воронеже, Красноярске и даже во Владивостоке. МОМ (Международная организация по миграции) собиралась организовать на базе "Уральского дома" школу по распространению опыта. Но тут в Свердловской области произошел скандал – обнаружилась манипуляция трудовыми квотами для мигрантов. Общественно-консультативный совет при областной УФМС, возглавляемый в ту пору Леонидом Гришиным, стал инициатором разоблачения коррупционных сделок. Этого им не простили. Лидеры "Уральского дома" убедились, что невозможно бороться с нелегальной миграцией в одном отдельно взятом регионе, и решили не заниматься больше трудовой миграцией ("Здесь всё подогнано под интересы коррупции, а ей нелегальные мигранты сверхвыгодны".) Решили сосредоточить свои усилия на деле, ради которого создавали свою организацию, – на конкретной помощи переселенцам.

Кстати, модель "миграционных мостов" наглядно показала, что временные трудовые мигранты, если они в регионе действительно нужны и если встретить их по-человечески, естественно превращаются в желанных переселенцев.

Хоть программы содействия добровольному переселению в Свердловской области до сих пор не было, "Уральский дом" фактически давно осуществляет содействие соотечественникам, им уже удалось привлечь в уральскую глубинку около 200 специалистов, в том числе учителей и врачей, и местные жители таким мигрантам не нарадуются. Омбудсмен Свердловской области Татьяна Мерзлякова считает: "Эта небольшая общественная организация сделала для нашего региона то, чего не смогла сделать миграционная служба.

Прецедент

"Меня встретили в "Уральском доме" так, как никогда нигде не встречали, – вспоминает Виктор Свиридов. – Будто только меня тут и ждали". Оно и в самом деле: зареченцам давно хотелось найти надежных переселенцев, готовых поднимать брошенные деревни. Сколько их пустует на Урале, да и по всей России, а города стонут: "понаехали тут…"

"Ну почему мы боимся идти в село?" – недоумевает Леонид Гришин. Он теперь по решению правительства Свердловской области является членом авторитетной Межведомственной комиссии по реализации программы добровольного переселения (эта долгожданная программа наконец принята и вот-вот должна заработать). Гришин пытался добиться, чтобы сельские районы были включены в приоритеты программы – не получилось. Так вот, упрямые зареченцы решили создать доказательный прецедент в селе.

Выбрали Катарач почти случайно. Просто свели Виктора Свиридова с бывшим жителем этого села, который работает теперь инженером в коммунальном хозяйстве Талицкого района и тоскует по брошенному в селе родительскому дому. Он, Дмитрий Павлович Дёмешкин, с радостью повез Виктора в Катарач, показал "перспективные руины" фермы, привел в свой бывший дом и сказал: "Нравится – живите!" Было это – Виктор точно помнит – 10 октября 2011 года, а 16 октября он уже привез из Казахстана своего друга Виталия Гангало. Купили для второй семьи дом по соседству, прилично сохранившийся и – смешно сказать – за 5 тысяч рублей.

Должна признаться: когда мне самой довелось побывать в этом селе с трудным названием Катарач, никакой особой красоты я там не увидела. Ну, раздольные поля вокруг, ну, лес на горизонте, ну, мелковатая речка. А чуть отойдешь от двух их обжитых домов с ухоженными огородами, попадаешь в заросли бурьяна в человеческий рост, натыкаешься на покосившиеся заборы, в некоторых дворах остались только скелеты сгоревших изб, а там, где дома еще уцелели, погребально стучат на ветру распахнутые ставни. Но они, переселенцы, всей этой тоски просто не замечают. Мужчины, а в особенности их жены – Татьяна и Светлана, взахлеб рассказывают мне, какая прекрасная здесь природа и какой хороший чернозем. Жены – настоящие "декабристки", они приехали позже, прошлым летом, и мужья не нахвалятся, какой у них теперь надежный "тыл".

Сам собой заходит разговор о человеческом счастье. Хором признают, что это, конечно – крепкая семья. "И еще чувство свободы", – добавляет Виталий, сладко потягиваясь (хроническое недосыпание). Виктор вдруг говорит: "Знаете, кто-то мечтает, чтоб его сын стал министром, а я вот хочу, чтобы мои сыновья стали классными трактористами, и знаю, что так и будет, – это же в наших руках".

В геометрической прогрессии

Увы, это иллюзия, что у человека, решившего возрождать российскую деревню, всё "в своих руках", пусть у него руки и золотые. При всем неукротимом
энтузиазме этих переселенцев ("Позвонишь им заполночь, они все еще копошатся на ферме", – не раз говорили мне зареченцы) не смогли бы приезжие справиться с тем кошмаром административных заморочек, которые ждут каждого иностранца, желающего начинать свое дело в России. Да, они, русские репатрианты, до сих пор считаются иностранцами. Если у мужчин есть хоть РВП (разрешение на временное проживание), то у жен и детей – только миграционные карты. Одна из женщин имела несчастье на день просрочить временную регистрацию, так пришлось 300 километров дважды преодолеть туда-обратно и платить штраф 2 тысячи рублей – срочно зарезали на продажу барашка. А о приключениях кормящей матери в ближайшей районной больнице, куда привезли заболевшего младенца – "иностранца", лучше не рассказывать. Они сами, кажется, тот сюжет уже забыли, это у меня застряло в памяти, как негодовали тогда Леонид с Рафаэлем.

Как манны небесной ждут эти переселенцы, как и десятки тысяч таких же "иностранцев" в разных углах России, когда наконец вступит в действие реформированная программа содействия добровольному переселению соотечественников. Только став ее участником, можно будет через три месяца, а не через семь лет (!), получить российское гражданство. А без гражданства ты не можешь ни одного практического шага сделать, ты здесь – никто. В общем, лежала бы их ферма по сей день в руинах, если бы не оформил на себя индивидуальное предприятие и землю тот местный житель, Дмитрий Павлович Дёмешкин. Это целая эпопея – оформить кипу документов, выпросить у администрации необходимые для выпаса гектары земли, которая вдруг становится кому-то очень нужна. Все эти хлопоты "Уральский дом" брал, конечно, на себя. Вкладывались в дело как интеллектуально, так и материально. Продали тот знаменитый трейлер, чтобы помочь переселенцам купить самое необходимое из техники. Отдали им свою старую легковушку. Первых трех барашков подарил переселенцам отец Гришина, живущий в другом уральском селе. Потом переселенцы, вложив собственные сбережения, стали покупать самую разную живность – каждой твари по паре. И тут на глазах у всей деревни началось удивительное самовоспроизводство жизни, оно происходит, оказывается, "в геометрической прогрессии".

Вскоре потребовались дополнительные рабочие руки. Леонид с Рафаэлем приезжают только по выходным, вкалывают, как говорят, "от всей души". Но этого, конечно, мало. Переселенцы уже давно принимают на работу местных, и в селе (вот уж настоящее чудо!) стали меньше пить.

"Как только заработает программа, увидите, в наши села десятки крестьянских семей из Казахстана поедут, – уверены лидеры "Уральского дома". – Так зачем, спрашивается, загонять людей в города, если они привыкли к сельской жизни?"

Поделиться в соц. сетях:
Share

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

восемнадцать − 8 =