Мой Крым

Как современное возрождение Фороса подтверждает его российскую принадлежность
Где вы отдыхали прошлым летом? Отвечаю: В Крыму. Мой собеседник осуждающе замолкает. В другой раз другой знакомый начинает меня воспитывать: это беспринципно – приезжать как ни в чем не бывало в “Крым-наш”, поддерживая таким образом случившуюся аннексию, оккупацию и т.д. То есть я – оккупантка?
Лидия Графова: Истоптав в юности тысячи крымских троп, я никогда раньше не была в Форосе. Фото: Из архива Лидии Графовой
Лидия Графова: Истоптав в юности тысячи крымских троп, я никогда раньше не была в Форосе. Фото: Из архива Лидии Графовой

Зачем-то пытаюсь оправдываться: да ведь я родилась и выросла в Крыму, здесь на прежнем месте живет мой брат с семьей, а на симферопольском кладбище Абдал у меня 13 родных могил…

Будто Крым – это всего лишь море, солнце и вино. Несправедливо так уничижать богатства Крыма

Но что значат все мои оправдания, когда нарушен, как считается, мировой порядок вещей, открыт, как теперь говорят, “ящик Пандоры”, и России еще долго придется терпеть за эти беды всяческие санкции? А виноват во всем, получается, мой Крым?!

***

Так случилось, что истоптав с юности тысячи крымских тропинок и дорог, я никогда раньше не была в Форосе. Знала, конечно, что есть правительственная дача с таким именем (там гэкачеписты держали в заложниках первого президента СССР Горбачева), а через полтора километра от той дачи находится санаторий с огромным парком.

“Форос” в переводе с греческого – “маяк”. В этих местах люди жили с античных времен. И вот наконец я попала в Форос – крымские друзья рассказали про некое “форосское чудо”: погибавший было санаторий удалось восстановить буквально за три месяца

Это в лихие 90-е слово “возрождение” было в моде, так называли фонды, программы, существовала, кажется, партия с таким названием. Впоследствии вдохновляющее слово как-то выветрилось из обихода. Но в обновленном санатории “Форос” и происходит настоящее возрождение.

***

В последние годы санаторием владел украинский олигарх Игорь Коломойцев. По его распоряжению в парке вырубали реликтовые деревья и строили коттеджи на продажу. Несколько таких скелетов без крыш и сейчас стоят в парке как памятники человеческому варварству.

Станислав Витасович Мажейка стал директором “Фороса” в марте 2016 года, когда Федерация профсоюзов Республики Татарстан выкупила санаторий у крымского правительства. “Страшно вспомнить, в каком убитом состоянии находился санаторий, когда мы впервые вошли в этот мраморный холл, – вспоминает Мажейка. – Будто здесь происходило какое-то смертоносное побоище. Разбитая и перевернутая вверх дном офисная мебель, пол завален кипами документов… В этих огромных люстрах, где сейчас горит по 70 лампочек, оставались одна-две. Раньше на всех этажах висели подлинники известных крымских художников, не осталось ни одной картины.

Прежние хозяева по неизвестной причине не закрыли краны на девятом этаже, и больше недели здание затоплялось. Вздыбился паркет, обвисли обои. На 14-й этаж приходилось взбегать пешком. В блоке общепита по-хозяйски шныряли мыши и крысы…”

Спонсоры спросили у Мажейки, берется ли он восстановить санаторий к началу сезона, то есть за три месяца, и принимать отдыхающих уже с июня? Многие из тех, кого привозили посмотреть на этот разор, отказывались сразу (хотя поначалу желающих попасть в директора “Фороса” было немало). Руководители Федерации татарских профсоюзов, думаю, потому выбрали этого необычного претендента – литовца, прибывшего в Крым из Заполярья, что им понравилась его рабочая биография и надежность характера. Латвийский госуниверситет, Рижский завод “Автоэлектроприбор”, быстрое повышение по службе, которым он пожертвовал, когда его пригласили на крупный комбинат в Заполярье: не стал держаться ни за должность, ни за квартиру в Риге, хотя в семье недавно родился ребенок. Не побоявшийся вместе с женой отправиться за интересной работой на Крайний Север, Мажейка, заключив контракт на три года, проработал там 11 лет. Остался бы и еще, но по требованию врачей пришлось сменить Кольский полуостров на Крымский: на 50-градусном морозе сильно застудил – сжег – бронхи. Крым мог его спасти.

Юная Лидия Графова мечтала увидеть на горизонте алые паруса. Фото: Из архива Лидии Графовой

***

Когда ему предложили поднимать “убитый” Форос, у Станислава Витасовича уже была интересная и престижная работа – директор по развитию знаменитого комплекса “Ялта-Интурист”. Но здесь уже все было налажено, а там, в полуразрушенном Форосе, нужно было все спасать, причем скоростными методами, и их еще надо было изобрести. С ним вместе из комплекса “Ялта-Интурист” пришло еще одиннадцать профессионалов руководящего состава. Потому что им было интересно работать со Станиславом Витасовичем. “Самое удивительное, – рассказывает Мажейка, – никто из них не спрашивал меня о повышении зарплаты, всех интересовал результат – мы спешили открыть санаторий, который будет одним из самых оснащенных в Крыму: Татарстан предоставил нам такую возможность. А раньше, представьте, во всей большой Ялте не было аппарата МРТ, приходилось везти больного в Симферополь или Севастополь”.

Пресс-секретарь санатория Юля, беженка из Донбасса, с самого начала прошедшая с директором Мажейка все трудности, добавляет: “Все три месяца мы не могли ни нормально поесть, ни отдохнуть, как люди. Каждый из руководителей подразделения сам набирал себе работников. Директор дал нам установку: нытиков и жадных до денег не брать. Он заверил, что для тех, кто хорошо работает, он сам похлопочет о достойной зарплате. Так и сделал. А еще Станислав Витасович убеждал нас, что сотрудник, который не умеет приветливо улыбаться, не должен работать непосредственно с отдыхающими, такому человеку можно найти работу на кухне, в бухгалтерии, да мало ли еще где…”

***

Они выдержали экзамен: за каких-то три месяца успели отремонтировать все системы жизнеобеспечения, отмыли санаторий от годами копившейся грязи, вычистили от мусора и сломанных деревьев парк, провели полив, освещение, подготовили три карты пляжа, засыпав их уже отшлифованной галькой, наняли персонал, который считал делом чести за столь короткий срок подготовить санаторий к принятию гостей, восстановили полуторакилометровую набережную (она была в огромных провалах, из которых хлестали волны), завезли на санаторный пляж сорок “КамАЗов” отшлифованной гальки, поставили удобные скамейки в парке и вдоль моря… В общем, сотворили чудо и завоевали доверие Федерации профсоюзов Республики Татарстан и получили разрешение закупать самое современное медицинское оборудование, чтобы отдыхающие получали полноценное лечение. Команда крымских врачей вылетела в Казань, чтобы изучить специфику профессиональных заболеваний нефтяников, газосварщиков, вахтовиков…

***

Мажейка спрашивает у меня: “А вы-то помните, что в советское время Крым называли всесоюзной здравницей? Люди ехали сюда за здоровьем. Ехали и летом, и зимой. А сейчас только грязелечебница в Саках работает круглый год, а почти все остальные крымские курорты открываются только в купальный сезон. Будто Крым – это всего лишь море, солнце и вино. Несправедливо так уничижать богатства Крыма. Да согласитесь: сам воздух Фороса может прекрасно лечить людей. Наш воздух – как целебный коктейль, его можно пить бокалами…”

Мажейка имеет заветную мечту: сделать санаторий “Форос” круглогодичной здравницей высшего разряда. Он уверен: если бы качество здравниц стали оценивать, как у отелей – количеством звезд, то “Форос” обязательно получил бы все пять…

Станислав Витасович установил обычай: каждый человек, впервые приезжающий в Форос, может объехать на бесплатном автокаре самые интересные места парка (пешком парк в 72 га и за неделю не обойдешь). За рулем у нас сидел местный житель, красавец Андрей: “Вот мы посадили новую можжевеловую рощу, а это подрастают молодые магнолии… Этому дубу, говорят, уже триста лет. А в пруду – посмотрите, какие огромные рыбы. Называется “Райский уголок”.

Он показывает систему маленьких водопадов, мостики, беседки, аллеи… Вдруг резко тормозит: на берегу озера с чернильного цвета водой стоит мертвое дерево, высоченный голый ствол тянется в небо, а вверху расщепляется на тонкие прутья, монотонно скрипящие на ветру.

“Это погибшая американская секвойя. Столетняя. Вторая, видите, стоит подальше, живая и зеленая. Их у нас было две, а еще две – в Никитском ботаническом. Нигде больше в Крыму нет. Эта тоже была красавицей, но погибла из-за человеческой глупости и скупости. Секвойя любит влагу, но это озеро, где она пила корнями воду, стало высыхать. Тогда прежние хозяева закрыли дно черной пластмассовой пленкой, перекрыли воду, и она уже не могла поить корни”.

Станислав Витасович потом говорил нам, что срубить погибшую секвойю просто рука не поднимается. Он ищет дизайнера, чтобы сделать из нее какую-то интересную композицию. Он воспринимает погибшее от жажды дерево как своего рода реквием по человеку, который ее посадил – известному чаеторговцу и меценату Александру Григорьевичу Кузнецову.

Мажейка считает себя обязанным достойно хранить его память: “Кузнецов прожил на свете всего 38 лет – болел неизлечимым тогда туберкулезом. Не было у него ни жены, ни детей, но в судьбах сотен людей он принимал самое горячее участие. Свой форосский парк создавал как художественное произведение. Будучи тяжелобольным, отправлялся на яхте в дальние плавания (например, в Австралию), чтобы привезти какое-то диковинное растение. На Форосе были каменистые склоны, он распорядился завозить плодородную почву и насыпать террасы. Такой он был человек: прекрасно понимал, что ему недолго осталось жить на свете, но спешил создавать красоту для будущих поколений…”

Форосский храм, построенный российским меценатом Александром Кузнецовым, стал одной из любимых достопримечательностей Крыма. Фото: Из архива Лидии Графовой

***

Все время пребывания в Крыму меня не оставляла мысль: что же станется с возрожденным “Форосом”, если вдруг мировое сообщество, руководствуясь международным соглашением о незыблемости границ, принудит Россию вернуть Крым Украине? Я поделилась своими тревогами со Станиславом Витасовичем. Он спокойно ответил, что обратного хода у крымской истории быть не может, ведь восторжествовала историческая справедливость. “Вы только вдумайтесь: зачем во имя какой-то бумажной законности ломать то, что нам удалось возродить? Столько было вложено труда, души, а все, оказывается, напрасно? Неправильно мы жили?” – “Да мы тогда пешком пойдем по Керченскому мосту, в Россию пойдем!” – добавила одна немолодая женщина, врач санатория “Форос” (кстати, татарка по национальности).

Вот сейчас многие говорят о незаконности референдума о возвращении Крыма. Мажейка отметает эти разговоры как “абсолютную чушь”: “Хорошо вам издали рассуждать, а мы, живущие в Крыму, четко понимали, чем нам грозит “Правый сектор” (организация запрещена в России. – Прим. ред.), вопрос стоял: жизнь или смерть? Референдум мы восприняли как спасение. Ялтинцы – раньше с ленцой ходили на выборы, а на этот референдум не просто шли, бегом бежали”.

Тут мне вспоминается, что когда Хрущев подписывал акт о передаче Крыма Украинской ССР, никто ни у кого не спрашивал: “Чьими гражданами вы хотите быть?” Впрочем, тогда эта передача воспринималась как пустая формальность – все мы жили в одном большом государстве и все были советскими гражданами. Однако даже тогда мои родители, их друзья и знакомые все-таки роптали, не понимая, что и зачем делают с нашим Крымом. Мой дедушка, помню, сказал: “Люди – не оловянные солдатики, чтобы их передвигать туда-сюда. Земля принадлежит тем, кто на ней живет и работает”. Лично меня, десятиклассницу, та передача Крыма тоже слегка задела: золотая медаль, которую мне вручили после окончания русской школы, была зачем-то выгравирована на украинском языке.

Справка “РГ”

Форос – самая южная точка Крымского полуострова. Здесь наибольшее количество солнечных дней в году. Море у берега прозрачно-голубое, как на рекламных снимках. В конце XIX века известный российский меценат, чаеторговец и винодел (его вина получали призы на парижских выставках). Александр Григорьевич Кузнецов заложил в Форосе огромный, почти сказочной красоты парк (72 га!). На его средства в Крыму также были построены несколько гимназий, в Севастополе открыта биологическая станция, которая работает до сих пор. Ни один человек, приходивший к Кузнецову за помощью, не получал отказа.

На Красной скале он построил храм Воскресения Христова. Пришедший в советское время в запустение храм по благословению Московского патриархата и при поддержке украинского президента Кравчука подняли из руин и начали в нем богослужения. В нынешнюю смутную пору очень важно не забывать, что у России с Украиной длинная общая православная история. Каждому побывавшему в Форосе не забыть этот плавно парящий над горами и лесами храм. А когда стоишь на краю обрыва, кажется, что летишь вместе с храмом.

Источник: РГ

Еще про Крым:

В Крыму назвали фантастикой желание Киева помешать российским выборам

Фото: Алексей Павлишак/ТАСС
Поделиться в соц. сетях:
Share

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *